27.11.2024
Первый зампредседателя Банка России Владимир Чистюхин в интервью РБК рассказал о причинах падения фондового рынка, обходных схемах с замороженными деньгами иностранцев и «не совсем добросовестных инвесторах» в Yandex.
— С одной стороны, за последние два с половиной года российский рынок приспособился к новым реалиям, с другой — многие рыночные механизмы стали работать по-другому. Как вы оцениваете его состояние?
— Текущее состояние российского фондового — да и финансового рынка в целом — можно назвать достаточно устойчивым, несмотря на все вызовы и шоки, которые продолжаются с начала 2022 года. Тогда ожидания некоторых экспертов были крайне пессимистичными. Казалось, то, что происходило с торгами, со стоимостью ценных бумаг, заморозкой активов, может привести в принципе к разрушению стабильной работы фондового рынка. Но этого не произошло.
С одной стороны, нам с помощью своих решений удалось стабилизировать фондовый рынок. С другой — сами участники через различные рыночные механизмы решали вопросы, связанные с продолжением торговли финансовыми инструментами.
На сегодняшний день мы видим, что рынок нормально работает. Облигационный рынок восстановился достаточно давно и показывает объемы, которые превышают показатели до 2022 года. Рынок акций испытал больший шок, большую просадку, но в последние два года он активно восстанавливается.
Одновременно с этим мы видим, как поменялась структура участников торгов. На смену якорным институциональным иностранным инвесторам в первую очередь из недружественных стран — а их доля до 2022 года была порядка 50% — пришел розничный инвестор. Сейчас его доля на рынке акций колеблется где-то от 70 до 80%.
В этом смысле мы сталкиваемся с новым вызовом. Иностранные инвесторы были своего рода щитом для защиты прав миноритарных акционеров. Как правило, это были профессиональные инвесторы, обладающие специальными компетенциями, а иногда и штатами специальных сотрудников, которые помогали им оценивать риски инвестирования и прогнозировать потенциальную доходность, что в целом способствовало формированию справедливой цены на ценные бумаги российских эмитентов. Иностранные инвесторы предъявляли высокие требования и к оценке инструментов, и к защите своих прав, к корпоративным практикам. Они задавали стандарт для всего рынка, на который и эмитенты, и профессиональные посредники должны были равняться.
После того как они ушли, эта «ниша» освободилась. С моей точки зрения, ее должны занять российские институциональные инвесторы, а также регулятор. И это особенно важно, потому что розничный инвестор принимает более эмоциональные решения, его права нужно защищать сильнее.
«Идет смещение на внебиржевой рынок»
— Новым шоком стали санкции на Мосбиржу в начале лета. Все ли их последствия уже отыграны или возможны новые негативные явления в будущем?
— Очевидно, что наложение санкций на крупнейшую российскую инфраструктуру на финансовом рынке — это крайне негативное событие. Но мы были готовы к этому. Совместно с Московской биржей мы заранее разработали детальный план. Он позволил, не теряя времени, принять все необходимые решения как со стороны регулятора, так и со стороны биржи и тем самым обеспечить непрерывность функционирования — настолько, насколько это возможно, — всех сегментов финансового рынка.
Да, была остановка торгов по ряду валют. Но все иные сегменты работали качественно, и по большому счету участники рынка не заметили здесь какой-то волатильности, связанной с перерывами торгов. Этот план также позволил минимизировать издержки участников рынка, связанные с наложением санкций.
— Есть ли оценки ущерба, которые принесли именно санкции на Мосбиржу?
— Да, они есть. Но издержки были намного меньше ожидаемых. И это позволило не переносить эти убытки на конечных инвесторов, остановившись на клиринговых членах Московской биржи.
— То есть клиринг потерпел убытки?
— Очевидно.
Если возвращаться к вопросу о последствиях санкций. Что такое Московская биржа? Это качественные организованные торги, инфраструктура, которая позволяет формировать единую ликвидность и за счет этого решать вопросы справедливого ценообразования, в частности определять валютный курс.
Московская биржа не потеряла этот функционал. Хотя, конечно, роль внебиржевого рынка выросла, и сегодня при решении вопросов о ценообразовании нам в большей степени приходится учитывать данные внебиржевых сделок. Как вы видите, при определении курса отдельных валют мы именно так и поступаем, потому что на Московской бирже торги валютами недружественных стран обеспечить невозможно.
— Какое сейчас соотношение внебиржевого и биржевого рынков?
— По разным сегментам разное. По валютным торгам примерно 35 на 65. Сейчас в определенной степени идет смещение на внебиржевой рынок.
— После того как ввели санкции на Мосбиржу, с поста ушел ее генеральный директор Юрий Денисов. ЦБ является главным акционером биржи. Оценивали ли вы это кадровое решение? Известны ли его причины? Связана ли отставка с тем, как площадка прошла турбулентность, образовавшуюся сразу после введения санкций?
— Это было личное решение Юрия Олеговича. Никаких претензий к нему у нас нет. Наоборот, мы считаем, что он очень качественно работал на протяжении тех пяти лет, когда был руководителем Мосбиржи.
— ЦБ как акционер со своей стороны может предложить кандидата на эту должность, и биржа наверняка подбирает кого-то на это место. Есть уже какой-то круг претендентов, рассматриваемых на пост главы Мосбиржи?
— Московская биржа начала консультации по этому вопросу. Когда круг кандидатов будет определен, мы примем взаимовыгодное решение и для акционеров, и для регулятора.
«Розничный инвестор видит свою прибыль здесь и сейчас»
— Вы говорили об успешном развитии фондового рынка, о том, что он отыгрывал потери 2022 года. Но с мая мы видим, что рынок сильно снижается, хотя еще недавно казалось, что максимум 2021 года может быть побит. Как вы считаете, эти исторические максимумы в какой-либо перспективе достижимы? Что кроме ужесточения денежно-кредитной политики (ДКП) сейчас влияет на фондовый рынок так негативно?
— С экономической точки зрения есть обратная зависимость между значением фондовых индексов и процентных ставок, и она сработала.
На снижение индекса влияет переток средств части инвесторов в более доходные инструменты, в том числе депозиты. В этом случае, возможно, речь идет о более коротком горизонте для инвестирования, но розничный инвестор видит свою прибыль здесь и сейчас. Мы примерно оцениваем, что во втором квартале из акций в долговые инструменты и депозиты перешло где-то 10% всего оттока, в третьем квартале — 16%.
Определенное влияние оказывает история с дивидендным гэпом: когда бумаги перед выплатой дивидендов стоят несколько больше, чем бумаги после выплаты дивидендов. Не думаю, что это очень большие значения, но тем не менее они тоже играют роль.
Мне кажется, инвесторы стали более консервативно оценивать развитие бизнеса части компаний. Помимо санкционных проблем, проблем с логистикой и сменой партнеров учитываются эффект повышения ключевой ставки и уровень закредитованности компаний.
Еще один важный фактор, оказывающий влияние на рынок, — закрытие информации со стороны некоторых компаний. Это не лучшим образом влияет на отношение инвесторов к эмитентам.
Все это влияет на поведение инвесторов, которые, возможно, хотят пережить этот сложный период в менее рискованных инструментах, а потом уже, увидев, как ситуация разворачивается, — вернуться к долевым инструментам.
— Есть ли риски дефолтов по флоатерам — облигациям с переменным купоном? Такие бумаги есть и у первоклассных, и не очень первоклассных заемщиков.
— Я воздержался бы от конкретных оценок того, у кого здесь возникают риски. Но вы принципиально правы. Те, у кого сформирована кредитная задолженность на основе переменных ставок, находятся в более сложной ситуации, потому что их долговая нагрузка возрастает.
Мы внимательно следим за ситуацией, чтобы учитывать все эти факторы при принятии решений, в том числе по денежно-кредитной политике.
В целом качество корпоративного кредитного портфеля пока не ухудшается. Доля плохих корпоративных кредитов практически неизменна и составляла 4% на 1 октября этого года.
«Одних внутренних инвесторов может не хватить»
— Обсуждается привлечение на российский рынок иностранных инвесторов. Минфин объявил, что хочет привлечь от них 1 трлн руб. до 2030 года. Насколько реализуемы эти планы в условиях санкций? Какие меры нужны?
— Очевидно, что для амбициозных целей трансформации развития российской экономики возможностей одних внутренних инвесторов может не хватить. И в этом смысле, конечно, мы полностью поддерживаем приход — или возвращение — на российский финансовый рынок иностранных инвесторов. В текущих условиях, наверное, более реалистично говорить об инвесторах из дружественных стран, многие из которых и не уходили с российского рынка, но как минимум приостановили наращивание инвестиций.
Мы создаем условия, которые позволяют им, не открывая каких-либо структур в Российской Федерации, оперировать на российском фондовом рынке. Этим уже могут воспользоваться профессиональные участники: брокеры и банки.
Также мы пошли на изменение правил, которые дают возможность российским организациям заключить договоры с иностранными банками, чтобы те проводили идентификацию потенциальных инвесторов, которые хотели бы работать на российском рынке.
Идут дискуссии о том, чтобы создать позитивные стимулы, в том числе для инвесторов из недружественных стран, которые приходят сюда с новыми инвестициями. То есть не замораживать эти средства на счетах типа С и давать им возможность выводить полученную прибыль от таких новых инвестиций без каких-либо ограничений. Такая тема прорабатывается. И мы думаем, что здесь возможен положительный результат.
Мы развиваем новые инструменты финансового рынка, такие как партнерское финансирование. Достаточно активно взаимодействуем с рядом стран по этому направлению. Для них важно видеть на российском финансовом рынке привычные им инструменты для инвестиций. Я надеюсь, что это также может привлечь на рынок новых инвесторов.
— На счетах типа С в том числе заблокированы и активы дружественных инвесторов. Какая-то дискуссия вокруг возможной разморозки этих активов продолжается? Или есть риск, что там очень много активов, которые могут быть быстро распроданы?
Вопросы о разморозке периодически возникают. Но тут следует разграничивать активы, о которых идет речь. Ценные бумаги дружественных нерезидентов учитываются на обычных счетах депо, а не на счетах депо типа С. Счета депо С открываются только дружественным депозитариям, потому что мы не знаем, кто является их клиентом. Денежные же средства зачисляются дружественным нерезидентам по общему правилу — на обычные банковские счета. Но бывают исключения.
Дело в том, что некоторые дружественные нерезиденты стали использовать обходные схемы. Они покупают российские ценные бумаги у недружественных инвесторов, минуя требования нашего законодательства, чтобы затем продать их на нашем рынке. И такие схемы получили значимое распространение. В этом случае выплаты по ценным бумагам зачисляются на счет С. И режим таких счетов на сегодняшний день не позволяет вывести оттуда средства.
— Стоит ли российским компаниям по-прежнему пытаться соблюдать принципы ESG (экология, социальная политика и корпоративное управление)? С учетом изменения ситуации с направлениями экспорта и того, что масштабных бюджетных стимулов для продвижения зеленой повестки ожидать в нынешних условиях не стоит. Эта тема актуальна сейчас?
— В
Наши торговые партнеры — например, страны БРИКС, в том числе Китай, Индия, Объединенные Арабские Эмираты — очень активно продвигают повестку ESG. И если мы не хотим в будущем платить дополнительные взносы, то есть фактически уменьшать стоимость своей продукции в связи с тем, что не реализуем принципы устойчивого развития, не снижаем выбросы, то, конечно, нам нужно продолжать двигаться в этом направлении. И мы это делаем. Даже в последние несколько лет, несмотря на то что были куда более «горящие» проблемы.
На сегодняшний день мы очень близко подошли к тому, чтобы распространить стимулирующее банковское регулирование на проекты устойчивого развития. Для них, как вы знаете, есть своя подробная таксономия. Она охватывает проекты в образовании, здравоохранении, проекты по поддержке занятости, уязвимых слоев населения, по защите окружающей среды, снижению климатических рисков. Все это важно для развития человеческого капитала и конкурентоспособности нашей экономики.
Со следующего года для проектов устойчивого развития мы планируем выделить отдельный сублимит риска из общего лимита по стимулирующему регулированию. Это не должно мешать кредитованию проектов технологического суверенитета, которые важнее.
Я думаю, что это будет первым шагом, когда мы от создания инструментов и инфраструктуры перейдем фактически к стимулам осуществлять какие-то финансовые операции, связанные с повесткой устойчивого развития.
— Подразумевает ли это налоговые льготы?
— Пока мы говорим о том инструментарии, который есть у Центрального банка. Это нормативы и уровень банковских резервов.
Но вы правы в том, что стимулы для более активного внедрения повестки устойчивого развития, наверное, должны распространяться и через механизмы, которые находятся в руках правительства: бюджетные и налоговые.
«Я бы поспорил с термином «бум IPO»
— Очень много компаний заявляли о планах выйти на биржу, но сейчас бум IPO (первичных публичных размещений) несколько схлынул. Можно ли говорить о том, что у нас не будут уже так активно выходить эмитенты на биржу?
— В целом я бы поспорил с термином «бум». Если же говорить о текущей ситуации, то в этом году на рынке публичных размещений активность явно присутствовала. В общей сложности состоялось 19 публичных выпусков, из которых 15 — IPO и четыре — SPO. Не самый большой объем, порядка 110 млрд руб.
В основном на рынок приходят средние и малые компании, которые уже доказали свою состоятельность, потому что инвесторы не готовы покупать нечто неопределенное. Приходят те, кто понимает, что неоправданно брать кредиты под такие высокие ставки, но готовы поделиться частью своего капитала, частью собственности, открыть двери для других инвесторов и развивать бизнес за счет этого. Мне кажется, это очень правильная стратегия.
Я слышу, что и крупные компании задумываются о том, чтобы привлекать финансирование именно через выход на рынок капитала. Бюджет испытывает большие ограничения и не готов предоставлять значимые ресурсы под инвестиции широким сегментам экономики. Банковские кредиты крайне дороги. И возникает вопрос: если компания не хочет останавливать инвестиционную деятельность, куда ей еще идти? Выход один, если не хватает внутренних источников, — идти на рынок капитала.
Да, конечно, есть много сопутствующих вопросов. Это и вопрос того, сколько денег можно привлечь в пределах одного выпуска. Раньше все говорили про
Источник Ссылка
