24.02.2025

Банковское регулирование — один из мандатов ЦБ, поддерживающий стабильность финансовой системы и устойчивость банков к потрясениям, будь то пандемия или санкции. Многие годы подходы Банка России строились преимущественно на рекомендациях Базельского комитета по банковскому надзору, но беспрецедентные ограничения внесли правки в этот курс: теперь ЦБ идет особым путем, адаптируя регулирование под новые реалии. О том, что какие изменения ждут российские банки в ближайшем будущем, рассказал в интервью «Интерфаксу» директор департамента банковского регулирования и аналитики ЦБ РФ Александр Данилов.

— Банк России до 2022 года обсуждал с банковским сообществом ряд глобальных изменений в регулировании. Одной из таких инициатив стало регулирование экосистем, которые сформировались за счет покупки крупными банками непрофильных активов. После введения санкций обсуждение вопроса было отложено, при этом объем иммобилизованных активов на балансах кредитных организаций уже достиг 4 трлн рублей, это больше 20% капитала сектора. ЦБ обещал доработать концепцию регулирования экосистем. Как сейчас выглядит видение регулятора по вопросу иммобилизованных активов и когда планируете опубликовать доработанную концепцию?

— Мы опубликуем обновленную концепцию в ближайшее время. При доработке мы уточнили состав активов, которые могут признаваться иммобилизованными. К примеру, включили туда бессрочные облигации. По факту они мало чем отличаются от акций, несут принципиально похожие риски, и содержательно их правильно относить к иммобилизованным активам.

Также мы сейчас обсуждаем включение в состав иммобилизованных активов кредитов, выданных банком своим нефинансовым дочерним компаниям на длинные сроки и не имеющих четких источников погашения (например, у компании нет достаточного денежного потока). По сути, такие кредиты близки к определению иммобилизованных активов. К тому же у банка есть сильный мотив не требовать погашения кредита при возникновении проблем, чтобы не терять стоимость своей инвестиции. Но понятно, что не каждый кредит, выданный такой «дочке», является иммобилизованным. В общем, это непростой вопрос, мы сейчас как раз его прорабатываем.

— За счет чего произошел рост иммобилизованных активов в последние три года?

— В основном за счет вложений в непрофильные бизнесы. Причем это могут быть как экосистемные инвестиции, так и инвестиции в нефинансовые компании, которые никак не связаны с основной деятельностью банка.

— Есть ли активы, которые после обсуждения с банками вы передумали признавать иммобилизованными?

— Пока нет. Единственная большая дискуссионная тема, которая возникла еще при публикации предыдущего варианта концепции, касалась основных средств. Часть этих вложений банка может по факту использоваться и для нужд экосистемы. Мы посмотрели, что в целом по нашей банковской системе и по другим странам в подавляющем большинстве случаев основные средства, которые нужны для банковской деятельности, составляют до 10% капитала банка. Поэтому, чтобы арбитража не было, мы предложили включать в состав иммобилизованных активов основные средства свыше 10% от капитала банка.

Далее была развилка: включить в риск-чувствительный лимит (РЧЛ) только ту часть основных средств, которые превышают 10% капитала, или же все основные средства банка, но при этом увеличить размер самого лимита на те же 10%. Мы тогда выбрали второй вариант — он по сути менее жесткий для банков.

— Сохраняются ли планы установить риск-чувствительный лимит для иммобилизованных активов в размере 30% от капитала банка? И если да, то по какому графику?

— Целевой уровень лимита планируем оставить прежним — 30%. Начнем с лимита в 100% и в течение 5 лет снизим его до целевого. По сравнению с первоначальным графиком введения лимита планируем более плавный переход, что смягчит влияние на капитал в первые три года введения лимита. Это даст банкам время, чтобы адаптироваться — продать избыточные активы или обеспечить покрытие капиталом тех активов, которые они считают необходимыми для построения своих экосистем. После обсуждения в этом году мы подготовим пакет изменений в регулирование, чтобы они начали действовать с октября 2026 года.

— Регулирование Банка России нацелено на банки, являющиеся центром экосистем. А что поменяется для банков, которые входят в состав экосистем, но не являются их крупнейшим активом? К примеру, «дочки» маркетплейсов или телекоммуникационных компаний. Для них какое регулирование вы готовите?

— Непосредственно они сами «экосистемных» рисков не несут. Скорее, тут обратная ситуация, они зависят от поддержки со стороны более крупных нефинансовых «мам». Поэтому РЧЛ для них не будет являться ограничителем.

При этом мы сейчас активно прорабатываем новые критерии признания банков системно значимыми. Фактор участия в больших экосистемных группах, наряду с другими критериями, такими как размер активов, объем депозитов и участие в других сегментах финансового рынка, будет дополнительным основанием для отнесения банков к этой категории и установления для них более высоких надбавок к достаточности капитала.

— Это те изменения, которые ЦБ также обсуждал с рынком еще в 2020 году?

— В 2020 мы выпустили доклад про то, что было бы правильно устанавливать дифференцированные надбавки в зависимости от значимости банка. Но затем жизнь внесла свои коррективы, и мы эти планы временно заморозили, но теперь хотим к ним вернуться. Базовая идея осталась прежней, но сейчас мы ее гораздо детальнее проработали.

Во-первых, для определения значимости банка мы хотим учитывать не только размер его активов, но и масштаб его «экосистемного» бизнеса, а также влияние на систему страхования вкладов и других участников рынка в случае возникновения у банковской группы проблем. Во-вторых, мы хотим распределять СЗКО по группам в зависимости от их значимости, и на основе этого устанавливать дифференцированные надбавки к капиталу. Тут логика очень простая — чем больше банк, чем выше уровень его влияния на финансовую систему, тем лучше он должен быть защищен от риска. Это важно для поддержания финансовой стабильности в целом. Такой подход применяется во многих странах, в частности в Китае, США, Индии, Японии, Бразилии и других.

До конца первой половины 2025 года планируем опубликовать концепцию новой методики для обсуждения с рынком. Но само внедрение будет существенно позже, потому что банки должны сначала восстановить общие надбавки к нормативам достаточности капитала к 2028 году.

— Я помню, что под предложенную ранее дифференциацию подпадали два банка. А сейчас будет по-другому?

— Будет зависеть от размера надбавки и количества групп системной значимости. В некоторых странах количество таких групп доходит до десяти. Но конкретику по банкам и уровням надбавок пока рано обсуждать, нужно сначала проработать критерии с рынком.

— Если говорить о других надбавках, с 1 февраля банки впервые должны были выполнять норматив достаточности капитала с учетом антициклической надбавки в 0,25%. Все ли банки смогли найти дополнительный капитал для прохождения этой даты?

— Это скорее вопрос не досоздания, а сохранения запаса капитала после некоторого «перегрева» кредитования в последние пару лет. Банки росли очень быстро и частично «проели» запас капитала, потому что не успевали пополнять его за счет прибыли. С этим нужно было что-то делать, и мы приняли решение по антициклической надбавке. Это несколько остудит темп кредитования и сохранит часть капитала на случай вызревания кредитных рисков после предыдущего быстрого роста.

— А почему такая оригинальная дата вступления в силу — 1 февраля? Не 1 января и не начало квартала, к примеру.

&md...

Источник Ссылка